you are the prettiest bouquet of dying flowers i have ever seen
~
у блэков всегда было всё самое лучшее, по крайней мере, так говорили блэки.
эван верит им приблизительно до того возраста, когда начинает отличать старое от старинного, а бедность — от дурного вкуса. разница обнаруживается не сразу: их семейный дом всё ещё достаточно велик, чтобы ребёнку казаться бесконечным, серебро всё ещё блестит, если смотреть на него при свечах, друэлла всё ещё носит жемчуг, а её дочери — фамилию, которая открывает двери раньше, чем кто-нибудь успевает постучать. только двери со временем начинают вести в комнаты, где зимой холодно, потому что отапливать весь дом дорого (неприлично, конечно, говорить об этом вслух), на манжетах появляются незаметные заплатки, старую мебель перестают менять, называя её антиквариатом, а нарцисса однажды, сидя напротив него, машинально проводит пальцем по скатерти, собирая пыль.
эван смотрит на её палец, потом на неё.
— ещё раз, — просит он.
нарцисса не понимает.
он понимает за двоих и смеётся так долго, что она сначала краснеет, потом бледнеет, а после прячет руку под стол. с этого дня эван интересуется её успехами в ведении хозяйства регулярно (из участия, разумеется). спрашивает, научилась ли она уже штопать чулки и оттирать бокалы до блеска; однажды протягивает ей сикль и советует отложить на чёрный день. нарцисса молчит, сжимая губы так, что они превращаются в тонкую белую линию, и это почему-то веселит его куда сильнее, чем должно.
беллатрикс к тому времени уже отдали лестрейнджам — удачно, дорого и, самое главное, вовремя. андромеду собирались отдать следом, но та испортила сделку, выбрав себе мужа самостоятельно (эван до сих пор считает это одновременно очень смешным и очень невежливым). остаётся нарцисса.
на неё почему-то покупателя не находится.
это тоже становится шуткой.
в основном потому, что нарцисса всегда была самой подходящей из трёх. она умеет сидеть прямо, молчать вовремя, улыбаться людям, которых не переносит, и делать вид, что не замечает, как семейное состояние ржавеет на глазах. она не сбегает, не устраивает сцен, не позорит фамилию и вообще исполняет роль хорошей дочери с таким усердием, что ей остаётся только выдать медаль (желательно золотую; хотя эван не уверен, что блэки сейчас могут себе её позволить).
не хватает сущей мелочи: того, кому всё это достанется.
поначалу он спрашивает из любопытства. потом — потому что вопрос раздражает нарциссу. затем это становится чем-то вроде ежегодной традиции: эван интересуется, не появился ли наконец слепой, глухой и достаточно состоятельный волшебник, готовый взять её замуж. на двадцать второй день рождения сообщает, что время поджимает. на двадцать третий обещает лично дать объявление в «пророк»: чистокровная, воспитанная, почти не кусается, умеет вытирать пыль.
нарцисса отвечает, что скорее выйдет за тролля.
эван желает счастливого брака.
со временем денег у блэков становится ещё меньше. подходящих фамилий — тоже. а нарцисса, которую всю жизнь растили для какого-то прекрасного будущего, остаётся в старом доме среди пыльных вещей и постепенно становится ещё одной из них: красивой, безупречно сохранённой и совершенно бесполезной фамильной ценностью, которую никто не может себе позволить (или никто не хочет).
эвану эта мысль не нравится.
поэтому, когда отец впервые произносит её имя за ужином, он ожидает чего угодно, кроме следующей за ним собственной фамилии.
розье нужны наследники. блэкам нужны деньги. нарциссе нужен муж, пока остатки её приданого окончательно не превратились в пару фамильных серёг и обещание вечной чистоты крови. где-то между этими тремя обстоятельствами взрослые люди, до сих пор почему-то считающие себя умнее собственных детей, обнаруживают решение настолько очевидное, что эван поначалу смеётся.
нарцисса не смеётся.
но, может, эван и правда сойдёт.
не лучший вариант (для неё). не худший (для него). розье достаточно чистокровные, блэки достаточно обедневшие; у одних сохранилось состояние, у других — имя, которое пока ещё стоит денег. арифметика настолько простая, что даже нарцисса, трагически бездарная во всём, где встречаются цифры, должна справиться.
эвану следовало бы оскорбиться тем, что его предлагают как способ залатать очередную дыру в обветшавшем доме блэков. вместо этого он впервые за много лет представляет нарциссу не напротив себя за чужим столом, а по другую его сторону — за своим.
мысль оказывается настолько неприятной, что он возвращается к ней перед сном.
* триггер ворнинг: буллинг, сексизм в некоторых его особенно неприятных проявлениях. нужно иметь в виду, что эван не самое адекватное существо на свете, нарциссу знает примерно вечность, уважать женщин его никто не научил, а выражать привязанность нормальным человеческим способом — тем более, поэтому обещаю много сомнительных шуток, колкостей и семейного дурдома (по моим прикидкам, нарцисса и эван — кузены в третьем колене, но древо я не рисовал).
мне очень хочется оставить нарциссе максимум свободы: я не ищу здесь будущую миссис розье и вообще не хочу заранее решать, чем для них всё закончится, зато очень хочу вместе покопаться в блэках, их красивом гниющем фасаде, сёстрах, деньгах, брачном рынке чистокровных и в том, каково это — всю жизнь готовиться стать чьей-то идеальной женой, а потом обнаружить, что очередь почему-то не выстроилась. хэдканонов у меня неприличное количество, но я люблю говорить, обсуждать и придумывать вдвоём (открыт к тройникам, но без люциуса), поэтому ваши идеи очень ценны уже с порога. пишу с терпимой регулярностью, обычно 2–6к, под стиль и темп подстроюсь, если это будет важно для вас. если у вас есть варианты внешности, это тоже то, что мы можем попытаться решить и найти лицо хоть немного напоминающее беллу и меду. джессика — просто самый удачный референс, застрявший у меня в голове.
и из совсем важного: давайте я украду вас у малфоя и спрячу в самом тёмном подвале брайарвик-холла, где он вас никогда не найдёт, потому что, если вам нравится малфой, у вас очень плохой вкус (но я готов это простить, если вы ко мне придёте).
